Биологические последствия

В первые дни после взрыва, видимо, никто из местных жителей не понимал опасности, нависшей над их головами. Утро 15 сентября 1951 года начиналось как обычно. Люди выгнали скот – молоко-то нужно было. Никто и не говорил тогда, что нельзя. По сведениям очевидцев становится ясно, что людей не предупредили даже об опасности последствий взрыва, не рассказали даже об обработке жилищ после взрыва и о правильном приготовлении пищи, не говоря уже о должных медицинских обследованиях. Вот и получается, что из-за этой халатности пострадали многие невинные люди.

Сейчас, когда с дела сняли метку «секретно» и перестала действовать подписка о неразглашении, наружу выплывает много интересных фактов о смертях и болезнях, которые очень легко связать с Тоцкими учениями. К примеру, в селе Маховка, население в буквальном смысле слова «вымерло» за пару лет. Да и диагнозы у всех схожи. Не думаю, что это было простое совпадение. Умирали в основном от онкологических заболеваний. Одно дело, когда болели свидетели взрыва, совсем иначе обстояло дело с «атомным» поколением, родившемся от участников учений. Здоровых детей рождалось мало.

В основном это были:

отклонения в области сердца (по данным больниц, 43% детей, родившихся в период с 1951 по 1955гг., страдали врождённым пороком сердца);
злокачественные опухоли, порождающие за собой онкологические заболевания, в том числе и рак;
мутации.

В 50-е годы мало кто знал такие понятия, как лейкемия, рак и лучевая болезнь. Да и не умирали раньше от таких болезней. Тогда как объяснить тот факт, что к началу 60-х от этих болезней умирали люди далеко непреклонного возраста? Безусловно, факт заражения облаком почвы, воды и воздуха присутствует в огромных размерах.

Медсестра, Любовь Иванова, работавшая в п. Пронькино в 60-х годах, делится впечатлениями: «Я, наверное, никогда не смогу забыть пятилетнего мальчика, у которого в поликлинике брали кровь на анализ, а она была бледно-розового цвета. Вскоре он умер от лейкемии. А еще был соседский парень Сева, который умер в 1978 году. Диагноз тот же – лейкемия. А было ему всего 27 лет»

На мой взгляд, самым ужасным в то время было именно работать в больнице, видеть людей с одинаковыми диагнозами, понимать, что нормальной жизни у этих людей не будет, переживать за каждую судьбу в отдельности. Думаю, многие работники больницы, видя множество людей с лейкемией и лучевой болезнью, наличие которой доказано многочисленными фактами, которые так тщательно скрывало правительство, с ужасом осознавали, что их семьи рано или поздно ждёт то же самое. Наверное, это самое ужасное. Видеть, как погибают люди, и осознавать, что ничем существенным ты не можешь им помочь. А смертей было много. Умирали семьи, конечно, не сразу, но за пару десятилетий в роду могли умереть родители и дети, причём диагноз у всех был бы похож: рак внутренних органов. А какой орган «попал под удар» - это зависело от особенностей организма. Смертность в Оренбургской губернии со времени взрыва увеличилась. Вот такими «случайными смертями» и складывалась демография 60-х годов прошлого столетия

Что говорить о тех временах, если даже после событий в Чернобыле правительство СССР, а потом и правительство РФ запрещало проводить общую линию с повышением онкологических заболеваний и аварией на Чернобыльской АЭС. Естественно, о последствиях взрыва молчали. Ведь если начать оказывать эффективную помощь страдающему населению – откроется тайна о губительном облаке, и неизвестно как на это отреагируют жители страны. Оставалось только одно – молча смотреть на болезни и смерти людей.
Получается, что мои земляки остались один на один с «грозным атомом».