Слышу песню величальную
Над родимой стороной,
Журавли в дорогу дальнюю
Понесли ее с собой.

Тихий благовест разносится
По заснеженным полям,
И печаль из сердца просится
Вслед далеким журавлям.

Над горелою дубравою
Кружит птицею печаль.
Здесь пески стекали лавою,
Как оплавленная сталь.

Здесь ковался щит державы,
Зрела ядерная мощь...
Эту боль и бремя славы,
Боже, дай нам превозмочь.

Поколенье мое, облученное правдой,
Ты сегодня не вправе молчать:
Гулким эхом горелой дубравы
Память в сердце будет стучать.

Нет сегодня здесь судей и подсудимых,
Только память и скорбь, и печаль,
И глаза не спасенных любимых,
и слеза, та, что плавит сталь.

Был приказ: молчать батальонам,
Но взрывается память в ночи!
Время-колокол над полигоном
Покаянным каноном звучит.

Пометили крестом дубовый лес,
И замер дуб могучий в ожиданье,
И закружилось воронье окрест
Кошмарным предзнаменованьем.
И этот крест, как страшное распятье,
Был приготовлен каждому из нас:
И тем, кто взрывом оглушен был в одночасье,
И каждому из нас, кто здесь сейчас.
Всем поровну поделена Голгофа:
Живым и умершим, и тем, кому родиться,
И долго нам нести свой тяжкий крест,
И уповать, и плакать, и молиться...

Всё как обычно: мирные ученья,
Сомнений быть не может никаких,
Но тот сентябрь встает зловещей тенью
Над памятью людской, как черный "гриб".

По чьей вине ты стала полигоном,
Родная Оренбургская земля?
Легли кому-то звезды на погоны,
А на погосте Тоцком - вся родня.

Шумят леса осеннею листвою,
И алеет над землей закат.
Память вновь уводит за собою,
Но слез не прячет выживший солдат.

Молчат кресты на стареньком погосте,
На хлеб да соль не позовет родня.
И только память вновь незваным гостем
Звучит набатом среди бела дня.

Стонет колокол над полигоном,
Пряча эхо в седых песках.
То ль победный, то ль похоронный
Марш пульсирует у виска.

Голубое сентябрьское небо
Разделил полосой самолет,
Тот, кто в этом чистилище не был,
Вашу боль едва ли поймет.

Ветераны особого риска,
Вас так мало осталось в строю,
Скорбно замершем у обелиска
В опаленном степном краю.

Полыхнет и утихнет гроза,
и земля отзовется ей стоном,
Вздрогнет колокол над полигоном,
Словно что-то пытаясь сказать.

Благодатным прольется дождем
В полыхающем зареве туча,
И потом уже, плача беззвучно,
Уплывает за лесной окоем.

Человеческая гордыня,
Пренебрегшая волей Творца,
В исступлении шла до конца,
В наши судьбы стучась и поныне.

...так наша слава пойдет к Матери Славе
и прибудет в ней до конца
и концов земных и иных жизней...
Новгородская псалтырь X и XI век

Седая летопись гласит,
Что мы, как искры на земле,
Исчезнем, растворясь во мгле.
Седая летопись гласит...

Лишь стародавние напевы,
Что воды чистые журчат,
Наш светлый облик сохранят.
Лишь стародавние напевы...

Услышь, потомок, Песню Славы,
Пусть мы - как искры на земле,
Мы путь твой осветим во мгле.
Услышь, потомок, Песню Славы...

Храни, потомок, Песню Славы,
Святую Русь в сердце храни.
И да продлятся ее дни.
Храни, потомок, Песню Славы!

Рассекреченные негативы,
Ветераны особого риска,
Вас немного сегодня в строю.
Ходит эхом далекое-близкое
В благодатном когда-то краю.
Вы под грифом особой секретности
Сколько прожили, тайну храня,
В той же, грифом помеченной, местности,
То родных, то друзей хороня.
Что ж молчите сегодня, вам слово,
Убран занавес с "чёрного гриба",
Вы ведь помните лес тот дубовый,
Как земля содрогнулась от взрыва,
Как покрылась она серым пеплом,
Скрылось солнце за черной завесой,
Полигон - раскаленное пекло,
Обгоревшие струпья леса.

Апокалипсис иль назиданье
Тем, кто новой грозил войной.
Всё смешалось: времена, расстояния
В этой маленькой точке земной.
Все равны - от солдата до маршала -
Перед этой неведомой силой.
Все слилось здесь в стремительном марше.
Кто мы есть - миру мы возвестили.
Ветераны особого риска,
Вас так мало сегодня в строю,
Давших времени ту расписку
За страну и за жизнь свою