Виктор Григорьевич Шемякин


(1931-2000 гг.),
ветеран подразделений особого риска,
участник Тоцких учений, "атомный солдат",
он в результате долгой болезни лишился
обеих ног, стал инвалидом первой группы.


        ***

 
Не судите нас слишком строго,
Наши близкие и друзья.
Мы прошли по таким дорогам,
Что понять и осмыслить нельзя.

Мы от дьявольского облученья
Поколенья других спасли. 
И простите, коль наши мученья
Вам страдания принесли.

Меж инъекциями и каталками
Наша жизнь захлеснулась в упор.
Вместе с нами вы горько плакали,
Когда ноги кладут под топор.

Путь наш холмиками и крестами
Отмечается, видит Бог.
Не по собственной воле мы калеками стали -
Выполняли солдатский долг.

Не судите нас слишком строго,
Не подсудно сие уму,
Нам осталось совсем немного,
Чтоб помехой не быть никому.

Тем, кто наших страданий коснулся,
В сердце боли  не угасить,
Ну а тех, кто от нас отвернулся,
Пусть рассудит Господь и простит.




       Молитва

 
Господи, твой божественный лик
В золотом сияет венце.
ты Всемогущ, Вездесущ и Велик
В Духе, Сыне, Отце!

Отче наш, да святится имя Твое,
Ты - один на вселенском троне.
Аллилуйю тебе воспоем
и Колени смиренно преклоним.

Неисповедимы Твои пути,
А праведный суд справедлив.
Господи, наши грехи прости,
Нашей молитве внемли.

Мы вечно куда-то зачем-то спешим
И не живем, а маемся,
Лукавим, завидуем и хитрим
И, право, редко каемся.

О, Боже, в чертоги свои впусти,
Освяти нас святою силой,
Души грешные наши прости,
Прости, сохрани и помилуй.

Нет для воли твоей рубежей,
Светел твой путь лучистый,
Господи, спаси нас от грабежей,
От сглаза и силы нечистой.

От злобы, коварства, наветов спаси,
От тех, кто живет неправдами,
Чтоб дети здоровыми наши росли
И путь их был светлым и праведным.

Тьму и завесу над нами раздвинь,
Молитвою светлою кланемся:
Во имя Отца, Сына, Духа. Аминь.
Каемся, Каемся, Каемся.



    Взрыв над Тоцком

 
Я рос непоседою - вот егоза!
Осколочек неба попал мне в глаза,
С тех пор голубыми казались мне сны.
Дороги открыты и цели ясны.

Но взрывом над Тоцком стегнула гроза,
И пепельно-серыми стали глаза.
Я был там и видел, и чувствовал сам,
Как, вздрогнув, рванулась земля к небесам.

И небо повисло зловещим грибом,
Что смертью для нас обернулось потом.
Я вижу поныне: солдаты идут,
Но в списках оставшихся их не найдут.